«Ты оставайся. Я ухожу»: последний дикий индеец, вышедший к людям из леса

Летом 1911 года к ферме у подножия Сьерра-Невады вышел обессиленный от голода человек. Он не говорил по-английски, был истощён и совершенно один. Вскоре выяснилось невероятное: перед местными жителями стоял, по всей видимости, последний представитель целого народа — племени яхи.

Своё имя он так и не назвал. По обычаю яхи человек не мог произнести собственное имя, пока его не представит соплеменник. А представлять было некому — все умерли. Поэтому антропологи стали звать его Иши, что на языке яхи просто означает «человек».

Народ, которого не стало

Всё началось с золота. В 1848 году находка на лесопилке Саттера запустила золотую лихорадку, и на запад хлынули около 300 тысяч старателей. Население Сан-Франциско за два года выросло с тысячи до двадцати пяти тысяч человек.

Для коренных племён это обернулось катастрофой.

Охотничьи угодья разрушала добыча руды, дичь исчезала, рыба гибла в отравленной воде. Переселенцы принесли оспу и корь — болезни, против которых у индейцев не было иммунитета.

Яхи и родственные им яна жили в предгорьях Сьерра-Невады. К моменту рождения Иши — где-то между 1860 и 1862 годом — их оставалось меньше четырёхсот. В 1865 году начались расправы. После бойни у Трёх Холмов в живых осталось несколько десятков человек, включая Иши и его родных. Они ушли в глушь и прятались там десятилетиями.

Выход из глуши

В 1908 году группа землемеров наткнулась на Иши вместе с его дядей, матерью и ещё одной женщиной яхи. Люди разорили их жилище и забрали припасы, а семья снова бежала. Спустя три года Иши вышел к людям уже один: все его близкие были мертвы.

Бывший начальник полиции Оровилла Эд Кесслер вспоминал ту встречу в интервью 1971 года. Его вызвали на место, и он надел на индейца наручники.

«Иши улыбнулся. Я думал, он будет хоть немного сопротивляться, но он улыбался. Я взял его за второе запястье, свёл их вместе, чтобы защёлкнуть наручники. А он улыбался… он был просто в восторге от этих блестящих [наручников]»

Живой музей

Иши забрали антропологи Калифорнийского университета в Беркли. Пресса тут же окрестила его «последним диким индейцем», а исследователи принялись записывать всё, что он мог рассказать о своём народе.

Картина получалась неполной: Иши родился, когда яхи уже вымирали, и многое было забыто. Но он учил учёных песням и преданиям, показывал, как делать наконечники стрел и оружие. Антрополог Т. Т. Уотерман отмечал, что «благородство Иши лежит вне всякого воспитания и есть выражение внутреннего духа».

Иши поселился в старом здании юридической школы в Сан-Франциско, где работал уборщиком. По выходным на кампус стекались посетители — посмотреть, как он мастерит инструменты, пускает стрелы и разводит огонь по древним обычаям.

Учёные знакомили его и с современной жизнью: водили на концерты и другие мероприятия. Но вместе с новым миром Иши получал и болезни, к которым у него не было иммунитета. Он неделями лежал в больнице. В 1915 году у него нашли туберкулёз.

«Ты оставайся. Я ухожу»

Иши умер 25 марта 1916 года в калифорнийской больнице, ему было около 55 лет. По преданию, его последними словами, обращёнными к врачу и другу Сакстону Поупу, с которым он часто ходил на охоту, были: «Ты оставайся. Я ухожу».

Антрополог Альфред Крёбер предупреждал Поупа, что вскрытие противоречит традициям яхи — тело должно остаться целым. Но Поуп провёл вскрытие согласно больничным правилам. Мозг Иши сохранили и отправили в Смитсоновский институт, а тело кремировали вместе с луком, стрелами, желудёвой мукой, деньгами из раковин, табаком и осколками обсидиана.

Только в 2000 году Смитсоновский институт вернул мозг Иши членам племён реддинг-ранчерия и пит-ривер, ведущих род от народа яна. Его захоронили вместе с остальными останками.