Мермах: конное искусство Верхнего Египта, которое туристы почти не видят

Пыль стоит стеной, кони проносятся так близко, что чувствуешь удар воздуха, укол песка и запах лошадиного пота. Всадники в развевающихся галабеях сжимают длинные, похожие на копья палки. Мальчишки стоят в опасной близости от галопирующих лошадей и в последнюю секунду выскакивают из-под копыт — а толпа взрывается криками.

Это Дандара, городок в часе езды к северу от Луксора, на берегу Нила. Иностранцы знают его по великолепному храму Хатхор, но сюда приезжают не за древними стенами. Здесь до сих пор живёт Мермах — одно из старейших конных искусств Египта.

Над топотом копыт разносится пронзительный крик мизмара — конического тростникового инструмента, чей звук сопровождает праздники по всей сельской местности. Зрители забираются на плоские крыши кирпичных домов. Барьеров между людьми и лошадьми нет.

Танец на грани

Всадники несутся галопом в считаных сантиметрах от толпы, затем резко разворачиваются навстречу новому сопернику. В руках — традиционный бамбуковый шест зана, наследник оружия племенных воинов.

Смысл поединка не в силе удара. Задача — с точностью коснуться коня или всадника, показав равновесие и ловкость, и при этом самому увернуться от касания. Между схватками лошади выполняют грациозные фигуры под ритм мизмара, превращая древнюю боевую практику в захватывающее представление.

Название Мермах восходит к арабским словам, связанным с ударом копьём и атакой на полном скаку. Считается, что традицию много веков назад принесли арабские и берберские племена, осевшие вдоль Нила. Со временем тренировка конных воинов превратилась в церемониальное действо, где сплелись верховая езда, фехтование и музыка.

«Я испытываю огромное счастье, когда показываю своё мастерство. Мермах — это гармония между всадником и конём», — говорит Хусейн Мамун, потомственный наездник из Дандары.

Хусейн впервые сел в седло вместе с отцом в три года, в десять уже выступал на собственном коне. Сейчас он учит ездить своего сына — тоже десятилетнего. «Всаднику нужна подготовка и уверенность, — объясняет он. — Лошадь чувствует страх».

Двадцатидевятилетний Ясин Али Ибрахим уверен: хорошая верховая езда начинается с сочувствия. «Ты должен понимать своего коня, знать его возможности и пределы. Доброта к лошадям обязательна, — говорит он. — Это чувство можно испытать только сидя в седле».

Что скрыл азарт

Лишь вечером, разбирая снимки на экране, я замечаю то, чего не увидела в пылу праздника. Кровь на губах нескольких лошадей — дёсны и рты порезаны грубыми металлическими удилами. У других — свежие ссадины на боках от острых краёв стремян. Широко раскрытые, испуганные глаза. На белых конях багровые пятна особенно заметны.

После целой жизни рядом с лошадьми я узнаю безошибочные признаки животных в сильном стрессе.

На следующий день я поднимаю эту тему с эмиром Хашемом эль-Дандарави, главой ведущей семьи города. «Это позор, — говорит он. — Раньше такого не было. Мужчины гордились тем, как ухаживают за конями. Сейчас участников стало больше, и многие не получили нормальной подготовки — ни в езде, ни в уходе за животными».

«Прежде правила были строже. Всадники носили полный традиционный наряд и тюрбаны, сёдла украшали серебром. Участвовать спустя рукава было недопустимо», — вспоминает эмир Хашем эль-Дандарави.

Хусейн Мамун разделяет тревогу. «Мермах изменился. Некоторые всадники больше не соблюдают традиций — ни в том, как тренируют и содержат лошадей, ни в верности старинному наряду, ни в кодексе чести, который когда-то делал наездников образцом благородства».

Как сохранить традицию

Будущее Мермаха уже обсуждают всерьёз. В сентябре 2025 года зашла речь о том, как чёткие стандарты могли бы защитить и благополучие лошадей, и саму традицию. Эмир Хашем эль-Дандарави запустил инициативы, призывающие вернуться к традиционному облачению и историческому снаряжению.

Но убедить участников последовательно соблюдать эти правила оказалось куда сложнее. «Нужно распространять знания о том, как общаться с лошадьми, — говорит Ясин Али Ибрахим, — и обеспечивать им доброту, заботу и нормальную ветеринарную помощь».

Мермах практикуют и в других районах Верхнего Египта — в Луксоре, Кене и Асуане. Но именно в Дандаре обычай теснее всего вплетён в жизнь общины. Дважды в год семейно-племенные съезды рода Дандарави превращают город в одно из крупнейших культурных собраний региона, куда съезжаются тысячи людей со всего Египта и из-за рубежа.

Рядом с конными состязаниями оживает ещё одно древнее искусство — тахтиб. Оно внесено ЮНЕСКО в список нематериального культурного наследия, а его корни уходят в Древний Египет: сцены, похожие на этот боевой поединок на шестах, встречаются на стенах фараоновых гробниц. В отличие от стремительных конных схваток, тахтиб разворачивается с намеренной неспешностью, храня вес тысячелетий ритуала.

Между восхищением и тревогой

Наблюдая Мермах несколько дней подряд, я разрываюсь между восторгом и беспокойством. Это невероятный праздник музыки, верховой езды и единства общины — ничего подобного я не видела в Египте. И всё же некоторые лошади платят цену, которую нельзя игнорировать.

Хусейн Мамун надеется, что молодые всадники унаследуют больше, чем навык езды. «Участвовать честно, встречать гостей щедро, заботиться о безопасности других, а не искать способ навредить. Верховая езда — дело чести».

Для большинства туристов Дандара начинается и заканчивается у храма Хатхор. Полюбовавшись расписными потолками, они возвращаются в кондиционированные автобусы до Луксора. Мало кто заходит в соседний город. А здесь история живёт не на стенах храма — она в громе копыт, в крике мизмара и в семьях, которые упорно берегут эти традиции.