Почему этим летом Европа заполыхала? Объясняем проблему лесных пожаров на пальцах
Почему в Сахаре почти нет пожаров, а в цветущих лесах — сколько угодно, и как человечество заново учится строить дома и сажать деревья в горящем мире.
Один килограмм сухой растительности хранит столько энергии, что её хватило бы питать лампочку целые сутки. Но при пожаре вся эта энергия высвобождается иначе — взрывом, за десять секунд. Именно поэтому лес рядом с городом — это не просто зелень, а фактически колонна топливных цистерн, окружившая жильё.
Эту мысль профессор социальной географии Аластер Боннетт впервые услышал во французском Бордо, когда город подступали лесные пожары.
Местные сказали ему просто: любой городок, окружённый соснами, набитыми смолистой маслянистой начинкой, всё равно что обведён кольцом бензовозов.
Жара плюс топливо
Для пожара нужны два условия — жар и горючее. И тут кроется парадокс: в самых горячих точках планеты огня почти нет. В Сахаре мало пожаров, потому что там попросту нечему гореть. Опасность прячется в местах попрохладнее — в лесах, садах, буйной зелени.
Отсюда и болезненное противоречие. Деревья — источник риска, но без них не выжить. Леса очищают воздух и охлаждают климат на всех уровнях, остужают и тротуар под ногами, и планету целиком.
Деревья — наши друзья, но они же могут стать серьёзным врагом. Что с этим делать?
Противопожарные полосы: идея древняя
Человечество давно училось строить ландшафты, способные остановить огонь. На дорогах из Бордо тянутся традиционные просеки — расчищенные полосы леса. В Британии первое задокументированное применение такой полосы относится к разгару Великого лондонского пожара 1666 года: солдаты из Тауэра порохом сносили дома вокруг очага и так взяли пламя под контроль.
Ту же идею повторили во время землетрясения в Сан-Франциско в 1906 году — на авеню Ван-Несс динамитом снесли целую милю роскошных особняков, чтобы огонь не пошёл дальше. А одной из крупнейших противопожарных полос в мире была «Великая калифорнийская стена» — просека длиной 1300 километров сквозь Сьерра-Неваду, прорубленная в 1930-х руками безработных времён Великой депрессии.
Она десятилетиями защищала калифорнийские леса. Но сложность просек не в том, чтобы их создать, а в том, чтобы поддерживать. «Стена» заросла, деревья снова сплелись поперёк неё — дорогой, спасающий жизни ресурс пропал впустую.
Дубы против сосен
Одних просек мало. В Бордо решили высаживать вдоль дорог твёрдолиственные деревья: дуб горит медленно, а сосна вспыхивает, как фейерверк. Окружать город или собственный дом соснами и эвкалиптами в теплеющем мире — плохая идея.
Эрик Риголо из французского национального центра лесных исследований говорит, что разнообразие посадок способно «сломать огонь»:
«Некоторые твёрдолиственные породы, например пробковый дуб, горят меньше приморских сосен». Но тут же предупреждает — не стоит на них слишком полагаться. «Твёрдая древесина не творит чудес. В нынешних условиях горит всё».
Виноградники по всей этой части Франции — ещё один пример устойчивого «зелёного пояса»: орошаемого, прополотого, плохо горящего. Как и поля для гольфа, только их городу много не нужно. Виноградники и фруктовые сады — цитрусовые, яблоневые — горят медленно и способны защищать города. И противопожарный ландшафт вовсе не обязан быть уродливым: дороги, обсаженные дубами и плодовыми деревьями, и оберегали бы нас, и делали дорогу в город приятнее.
Огонь надо вернуть
Древнейший способ бороться с лесными пожарами — лишать их топлива, выжигая низкую растительность заранее. За минувший век эта практика почти сошла на нет: пожар стали воспринимать как редкую аномалию, дело профессиональных пожарных.
Новый глава европейской программы FirEUrisk Домингуш Виегаш добивается пересмотра подхода.
«Необходимо вернуть огонь», — говорит он, особенно «в странах, где растительность растёт очень быстро, как на юге Европы, где нет средств убирать сорняки механически или вручную».
Полагаться только на оплачиваемых пожарных больше нельзя — проблема слишком велика. От греческих островов до пригородов Сиднея множатся программы обучения жителей. Как формулирует автор: если хотите увидеть портрет пожарного XXI века — посмотрите в зеркало.
«Худшее, что вы можете сделать, — бежать на машине или пешком, потому что вы останетесь без защиты», — предупреждает Виегаш. Дома из кирпича и камня «в принципе дают хорошее укрытие».
Увлеклась путешествиями в далёких нулевых; начинала со сплавов по Катуни с компанией друзей, а закончила поездкой в Австралию в 2021 (кто хоть раз пытался получить визу в Австралию, тот поймет, почему я той поездкой горжусь до сих пор). Продолжаю ездить после 2022-го и решаю все нынешние проблемы на себе: летала с пересадками через Стамбул и Ереван, платила наличными в Азии, оформляла визы без визовых центров "под ключ" и "помогаторов", возила семью в Дагестан и на Алтай. Все советы, которые я даю в своих статьях – проверены собственными деньгами (а порой и собственным горьким опытом).
Читайте также
Мир На Эвересте погибли около 300 человек, но забрать удаётся не всех. Более 200 тел так и лежат на склонах, превратившись в жуткие ориентиры для новых альпинистов.
Мир Датская принцесса стала русской императрицей, пережила всю семью и умерла в изгнании, так и не признав гибель Николая II и его детей.
Мир Российское генконсульство предупреждает: из гостиничных сейфов на курортах исчезают наличные и смартфоны, а персонал порой не спешит помогать пострадавшим.
Мир Профессор перебирал старые рукописи в университетском собрании и наткнулся на редчайший фрагмент карманного издания Гомера — таких в мире всего около тридцати.
Мир Серый полосатый кот три года наводил ужас на редчайших уток Новой Зеландии и ускользал от ловушек. Когда его наконец поймали, разгорелся скандал.
Мир Во время рутинного обследования ручья геолог приняла находку за камень странной формы. Ею оказался идеально сохранившийся зуб тихоокеанского мастодонта возрастом не менее 11 тысяч лет.