Как за неделю рухнула диктатура: последние дни Николае Чаушеску

25 декабря 1989 года Николае Чаушеску и его жена Елена стояли во дворе военной части. Всего неделю назад он единолично правил Румынией. Теперь его судьбу решил трибунал за час, а расстрельная команда — за минуту. Чаушеску успел затянуть «Интернационал», Елена осыпала офицеров ругательствами. Затем прогремели выстрелы.

Как лидер с 24 годами неограниченной власти рухнул так стремительно? История его падения похожа на остросюжетный фильм — с побегом на вертолёте, погоней и попутками на чужих машинах.

Искра в Тимишоаре

Всё началось в декабре 1989 года в городе Тимишоара. Венгерского пастора-диссидента Ласло Тёкеша собирались выселить из дома. Прихожане встали живой цепью вокруг здания, скандируя лозунги против Чаушеску и разрывая портреты вождя.

Ответ властей был кровавым. Силы госбезопасности открыли огонь — погибли больше 70 человек. Чтобы скрыть расправу, 43 тела, по сообщениям, тайно вывезли в Бухарест на кремацию. А сам Чаушеску в этот момент отбыл с государственным визитом в Иран, уверенный, что любые волнения он подавит по возвращении.

Это была роковая ошибка.

Митинг, который вышел из-под контроля

Вернувшись, Чаушеску свалил всё на «иностранное влияние». Когда это не сработало, он устроил 21 декабря огромный проправительственный митинг на Дворцовой площади Бухареста. Участникам раздали транспаранты и объяснили: в нужные моменты положено кричать «ура».

Толпа не закричала. Через минуту после начала речи люди начали освистывать вождя и скандировать «Тимишоара» — в память об убитых.

Растерянный Чаушеску прямо с трибуны пообещал повысить зарплаты, пенсии и пособия. Не помогло. К концу его выступления Бухарест уже сползал в открытый бунт.

На следующее утро, 22 декабря, министра обороны Василе Милю нашли смертельно раненым. Официально — самоубийство. По более поздним свидетельствам, он то ли отказался, то ли не сумел отдать приказ решительно стрелять по демонстрантам, и это стоило ему жизни. Армия начала отворачиваться от диктатора.

Побег с крыши

Пока Чаушеску пытался в очередной раз обратиться к народу, протестующие уже врывались в правительственные здания. Около полудня Николае и Елена поднялись на крышу здания ЦК Румынской компартии и сели в вертолёт — буквально за мгновение до того, как толпа заполнила весь комплекс.

Но лёгкого спасения не вышло. Вертолёт сделал остановку в резиденции Снагов, где Чаушеску потребовал подкрепления. В воздухе он раз за разом связывался с авиабазами и площадками для посадки — и понимал: многие уже перестали ему подчиняться. Подкрепление так и не пришло.

Похоже, этот хаос напугал пилота, подполковника Василе Мэлуцана. Без предупреждения он объявил, что нужно срочно садиться, иначе их собьют. Правда это была или нет — спорят до сих пор. Так или иначе, вертолёт высадил Николае, Елену и охрану на обочине дороги и улетел.

Погоня на попутках

Плана на такой случай не было. Охранники остановили проезжавшую машину. Водителя — врача по имени Николае Дека — заставили взять беглецов. Но по дороге, добравшись до села Вэкэрешти, Дека сообщил, что с машиной проблема и всем нужно выйти. Правду ли он говорил, тоже неизвестно.

Дальше группа наткнулась на Николае Петришора, мывшего свою чёрную «Дачию». Охранники подошли к нему с оружием наготове. Понимая, что выбора нет, Петришор попрощался с женой и сел за руль рядом с диктатором.

По радио уже объявляли, что правительство Чаушеску пало и в стране идёт революция. У завода спецсталей в Тырговиште машину не пустили внутрь и, по сообщениям, забросали камнями те, кто узнал пассажиров.

В конце концов Петришор припарковался у Центра защиты растений на окраине Тырговиште. Директор центра Виктор Сейнеску принял беглецов, поместил в комнату — а затем, по свидетельствам, запер дверь и сообщил властям об их местонахождении. Вскоре прибыла милиция и задержала обоих супругов.

Суд длиной в час

Полицейские два дня держали чету под стражей, не зная, что делать. Чаушеску настаивал, что его власть всё ещё реальна. Но радио твердило: революционеры победили, армия перешла на сторону народа. Восстание не было бескровным — по оценкам, по всей стране погибли более 1100 человек.

Хотя реальной власти у Чаушеску к моменту большинства этих жертв уже не было, вину за них — и за жестокость 24-летнего правления — возложили на него. Суд назначили на Рождество и провели в наспех оборудованном зале прямо в военной части, где содержались арестованные.

Историки почти единодушны: процесс был показным, а приговор — предрешён. Никакого настоящего расследования, ни одного свидетеля. Разбирательство, которое якобы должно было раскрыть все преступления режима, длилось едва ли час.

Рождественский расстрел

Трибунал приговорил Николае и Елену Чаушеску к смерти. Их вывели во двор части. Николае запел социалистический гимн, Елена бросала оскорбления в лицо офицерам. Через мгновение расстрельная команда открыла огонь.